В последние дни, так уж получилось – углубился в исторические дебри: дело Бейлиса, эмиграционная полемика Василия Шульгина (известного киевского монархиста и великорусского шовиниста) со своим племянником Александром Шульгиным (министр иностранных дел УНР и глава правительства в изгнании). Чувства смешанные. Реально пугает, что в вопросах языка и национальной идентичности за сто лет риторика сторон практически не поменялась. Некоторые цитаты можно скопировать и никто не определит, когда именно это сказали.
Настраивает на мрачные размышления и неопределенная линия раскола. Вот вы знаете, когда можно будет остановиться и сказать: «Теперь это точно Украина»?
Как писал Александр Шульгин (цитата по дяде): «Национальная и чисто лингвистическая проблемы имеют, так сказать, весьма относительные законы: платтдойч (нижненемецкие диалекты) и хохдойч (верхненемецкие диалекты) не различаются между собою больше, чем голландский язык отличается от классического немецкого. И, однако, никто не будет считать этих двух немецких наречий как два самостоятельных языка и не будет утверждать, что север и юг Германии населены двумя различными национальностями. Наоборот, кто осмелится отрицать, что голландцы имеют самостоятельный язык и что народ, который говорит на этом языке, составляет отдельную нацию. Таким образом, все зависит от исторических условий, от степени развития языка, от значительности литературы и, с точки зрения чисто национальной, от воли самого народа».
Вот получается, что есть воля жить отдельно, но отдельно от кого? Только ли от России или еще и от «неправильных» украинцев? Если у нас работает логика раскола, которая в других странах может подавляться желанием жить «большим обществом», то когда можно будет сказать: все, хватит, достаточно, давайте строить, давайте объединять страну? Судя по сегодняшней риторике националистов, которые при этом очень любят карты Украины с Кубанью и Таганрогом (а я тоже их люблю и хотел бы видеть соответствующую политику, имеющую хоть какой-то контакт с реальностью), можно прийти к выводу, что эта граница находится внутри нашей страны. Логика, содействовавшая распаду Российской империи, теперь угрожает существованию Украины. Под маской патриотизма и под предлогом защиты от общего врага.
Одновременно изучение дела Бейлиса укрепило меня в другой давно вызревавшей мысли. Что даже самые здоровые силы общества (а это дело получило широкую огласку и вызвало отпор со стороны разных людей, готовых жертвовать своим положением во имя справедливости) не уберегут страну ни от революции, ни от авторитаризма или даже тоталитаризма, если у них не будет иммунитета к экстремистским идеологиям. Нет иммунитета – нет демократии. Контроль государства со стороны общества – прекрасная мысль, но если общество не сопротивляется национализму (любому) результат будет плохой – или сворачивание прав и свобод, или раскол. Форма этого процесса может быть разная – от нападения на отдельные «неправильные» группы населения под радостное улюлюканье большинства и до установления «колониальной» диктатуры меньшинства, боящегося погромов и мести со стороны угнетаемого большинства. Но ни первое, ни второе не имеет ничего общего с идеалами свободы.
Никак не получается построить демократию – значит, есть проблемы с радикальными идеями, захватывающими «здоровых» людей. Исламизм, коммунизм, национализм. Нет иммунитета – все, вы попали в замкнутый круг. Диктатура –> революция –> передел влияния и собственности –> застой –> снова революция или опять диктатура.
В таком случае бунт, направленный против коррумпированной власти (а другой и не может быть, если государство не подотчетно обществу), временно объединяет людей, но в тот же момент выпускает джинов из бутылки. Цепных псов, которыми режим запугивает обывателей до тех пор, пока это неожиданно не перестает работать. Что получится в итоге – сталинский концлагерь или американская демократия – зависит от способности людей умеренных взглядов стойко и даже жестко защищать свою свободу.